Мрыхин вживался в колхоз с жадностью и азартом, по-юношески горячо, словно от этого зависела вся его жизнь, все
надежды. институт тщательно, как нечто сокровенное, дорогое, скрывал от посторонних свои мысли о Мо-хове и других людях, причем тщательнее всего скрывал неприятности и разочарования. И кровно обижался, когда в райцентре руководители и специалисты соседних хозяйств добродушно пошучивали, спрашивая его: «Ну как, не сбежал еще от Мохова? Значит, сбежишь...» или «Моховцы народ крепкий, заставят под свою дудку плясать».
В последнее время из райкома несколько раз напоминали об отчетах, справках, месячных планах, но Мрыхин, оставив бумажные дела, с утра до вечера ездил по фермам, говорил с людьми, записывал все хозяйственные мелочи, просил в плановом отделе нужные справки. Иногда оставался доволен, но были в блокноте и такие записи:
«Инерция... вот что страшно. Как в мутной воде. У каждого есть на кого сослаться, есть чем оправдаться: «мое дело маленькое, мне сказали...», «есть начальство повыше, ему виднее...», «без шефа мы не решаем...». А шеф придет, не глядя наложит резолюцию: «выдать», «отпустить», «уволить» или что-нибудь в этом роде — и все в порядке (ведь кто лучше шефа распорядится?).
Это приносит нам больше вреда, чем засухи и другие стихийные бедствия. И ведь люди не лентяи, не рвачи, а хорошие, советские труженики. Как помочь им покончить с этой инертностью, равнодушием?»
Как-то подошел к Мрыхину хуторской старичок, вежливо поздоровался и, смущенно покашливая, спросил:
—Слыхал я, председателя нашего турнуть собираются?
Мрыхин улыбнулся:
—Не слышал, дедушка.
Старичок нахохлился, колюче стрельнул мутными глазками.
—Ты, парень, вижу, не дюже погутарить любишь.
Не слышал, — уже серьезно сказал Мрыхин. — Думаю, что для этого нет оснований.
То-о-то! — с затаенным торжеством протянул дедок. — Мохов — всем председателям председатель! Трашшать человека — вам меду не надо, а вот пожалеть некому...
«Загадка этот Мохов, — думал Мрыхин, вспоминая колючие глаза старичка. — В самом деле, что я о нем знаю?»
Мрыхин слышал, что в семейной жизни председателя есть что-то тщательно им скрываемое от постороннего глаза. Говорили, что с женой у Мохова давний разлад, тихая семейная вражда.
