Все думал приучить тебя топор да ножовку в руках держать, эта наука всегда сгодится. А ты как-то сторонился, не совсем
ладно у нас было. Может, в этом и моя вина, сердца не держи, всегда для тебя добра хотел.
Задичал я после войны, огрубел и, не появись ты на свет, совсем затосковал бы. Крепкую отметину оставила она мне, война. А ты порадовал нас с матерью на старости лет...
Инструмент береги, рано ли, поздно — пригодится. Из села уезжать не надо, в родном доме, говорят, и стены помогают. А землю пахать да хлеб растить не хуже, чем мыкаться за длинными рублями. Гляди на умных людей, тянись к ним. Силу применяй в работе, а не в споре и, самое главное, не хвались чем попало, не горячись без дела. Старайся, чтобы любая работа в радость была, и жизнь будет в радость.
Я тебе с роду нотации не читал, а последние мои слова помни...»
Мишка отложил письмо и подошел к чердачному окну. Отсюда были видны огороды, луг и глинистый поворот речки. Пригнали коров на стойло. Женщины, белея платочками, сходились туда с подойниками. По дороге прогрохотала телега. На улице мальчишеский голос громко звал: «Бе-елка, Бе-елка, Бе-елка!» Где-то совсем рядом под карнизом чиликали птенцы.
Мишка чувствовал, как холодеет под сердцем, приливает к горлу животный страх. Закричать? Побежать к отцу, прижаться к его кисловатой от пота рубахе? Звать на помощь?
Лег на раскладушку, уставился в заплетенные паутиной стропилы. Уже вечерело, когда институт встал. Дрожали коленки, неведомой решимостью наливались скулы.
Нет, институт ни за что не откроет отцовской жуткой тайны, не закричит, не прижмется к рубахе...
Мишка отнес письмо на место.
РАССКАЗ СТАРОСТИХИ
Я мальчишкой тогда был, учился в девятом классе. Первые мои стихи и зарисовки уже напечатала районная газета. Но мне хотелось написать рассказ, очерк или повесть о бывалом фронтовике, о войне. Но как? Кого выбрать героем? Я представлял себе старого кадрового офицера-фронтовика со шрамом через щеку до подбородка. Глаза умные, горестные, решительные. Походка прихрамывающая, и в этой хромоте особая подчеркну-тость благородства и мужества. институт тяжело, с грустной безразличностью повествует о тех суровых годах и задумчиво, словно в первый раз, ощупывает и перебирает на гимнастерке ордена и медали...
Чего мне только не представлялось!
