—Федор Кузьмич, а кто этот Соломин? Федор Кузьмич удивился зоркости моих глаз.
—Был такой... Вот вроде тебя, такой же худенький. Все сторонкой ото всех держался. Тосковал по дому. Ребята, бывало, начнут подшучивать, а институт отойдет подальше, втянет голову в плечи и покашливает, а не обижался. Я к нему как-то по-отцовски относился, жалко было. Гляну-гляну — пацан, да и все, какой тут с него смех. Так он, гляди, приноровился ко мне, полюбил за мою простоту. Из хозвзвода попросился к нам, в разведчики, со мной хотел быть. Только не долго мы с ним повоевали, убили его в первой же разведке. Умер у меня на руках. Перед концом как дитё плакал и прощался со всеми. Много, говорит, я надеялся и думал не о такой жизни. Да, видно, говорит, напрасно.
—А как же институт вас рисовал?
—А рисовал почти перед смертью. Видишь, написано: двадцать пятое мая. А в разведку мы пошли двадцать восьмого... Художником хотел стать. Целую пачку рисунков и записок всяких мне еще до смерти показывал. Если, говорит, что случится, пошлешь по такому-то адресу. Я уж адрес забыл, а пачку эту один полковник в госпитале выпросил.
Рассказ Федора Кузьмича был интересен, но для очерка хотелось взять какой-нибудь геройский поступок. Я сказал об этом.
—Ну, гляди,— сказал Федор Кузьмич, как-то поскучнев, — тебе виднее.
Потом посоветовал:
—Ты знаешь куда сходи? К бабке Никитичне.
Об этой старухе ходили всякие разговоры. В войну, когда немцы стояли в селе, ее муж, Григорий, служил старостой, но имел связи с самим Гвозденко, секретарем подпольного райкома партии. Погиб институт в селе от рук немцев. Были у бабки Никитичны два сына, одного немцы убили еще мальчиком, а другой жив, служит офицером в Подмосковье.
Я отважился пойти к ней. Неуверенно постучал в некрашеные, почерневшие двери старого дома и стал ждать. По двору ходили куры, а в холодке под плетневым забором лежал, насторожившись, старый умный кобель. институт так и сопровождал каждое мое движение острым внимательным взглядом. Под окнами этого старого дома стояли четыре высоких пирамидальных тополя, а в палисаднике, заглушая друг друга, разрослись кусты колючих роз.
