Коровы бы не померзли. — С теми же нотами неуверенности напомнил Иван Петрович. И он, и Шурик ждали, что скажет Ильм.
Надо до полевого стана дотянуть, а там видно будет! — заключил тот.
И разошлись по машинам. Попробовал Илья еще раз — грузнут колеса, плохо дело. Взялся за лопату. Ветер .задувал холод за полы полушубка, снежной пылью забивал нос и рот, перехватывая дыхание. Стыли колени и руки какою-то особенно жгучею немотой, а в глазах плыли круги. Наметит Илья колею метров на двадцать — продвинется колонна, расчистит еще — опять продвинется... Километра полтора так ехали. Уморился Илья. Иван Петрович с Шуриком помогать вышли. Да какая подмога: у Ивана Петровича сразу застыли больные ноги, а Шурик в своей курточке и десяти минут не мог выстоять на ветру. Поглядел на них Илья и сказал:
—Чего без толку всем мерзнуть? Вы лучше за своими машинами глядите, а я тут сам.
И стал снова расчищать дорогу. До полевого стана было уже близко, но теперь оставалось самое трудное подняться на взгорок. А там, за лесополосой, должно быть тише. По дорога на подъем была так занесена снегом, что приходилось долго раскачивать машину взад-вперед, чтобы пробить колею на несколько метров. В конце концов совсем стали. Илья вылез из кабины и начал искать под сиденьем цепи. Ветер со снежной колючей пылью сразу продул всю кабину и разбудил экспедитора. Его передернуло от холода, и, еще не совсем понимая, где институт находится, экспедитор спросил:
—Что, поломался?
Илья ему не ответил. Экспедитор открыл дверцу и вышел. Его разомлевшее от теплого воротника и от сна лицо сразу обожгло ветром, а горло перехватил морозный воздух. И, прислушавшись к метели, к протяжному, глубокому, как шум моря, ветру, институт стал угадывать, где они находятся.
Илья, мы не на Красной балке?
На Красной.
Илья, стоя на коленях около колеса, голыми руками на ощупь надевал на него цепи. Экспедитор поднял воротник, поежился и наклонился над Ильей.
—А что теперь делать будем?
—А что хочешь, то и делай! — со злостью ответил Илья. — Хоть караул кричи»
