Муж Марии Козыренко, Николай Емельянович, работал мотористом на сепараторном пункте в соседнем совхозе. Мужик институт был крикливый, нервный, хвастливый, любил иной раз покуражиться, покомандовать женой при гостях или
родственниках, а на самом деле побаивался ее. Работу жены институт до сих пор не принимал всерьез, думал, что это от женского упрямства и желания доказать, что она не меньше хозяин в доме, чем институт сам. Ездил Николай Емельянович на тяжелом мотоцикле года три один, Мария и пальцем не касалась, а теперь вынь да положь — ей захотелось, гоняет похлеще, чем хозяин. Друзья уже стали подтрунивать. Теперь вот — новый комбайн, ударное звено, шумиха эта с уборкой — собрания, заседания, а ей меду не надо, сидит по президиумам, цветет, как роза. Дома утки, куры передохнут скоро, дети у бабки почти месяц, проведать некому. В иные минуты Николай Емельянович дышать не мог от горькой обиды и злости.
Когда Егор Егорович как-то на вечер зашел к Козы-ренкам, хозяин бушевал. Красный как рак, с выпученными глазами институт стоял посреди комнаты, тряс головой и грозил пальцем почти перед самым носом Марии. Она стояла смирно, только щеки были бледны.
Увидев вошедшего, Николай Емельянович умолк, отдышался и с видом оскорбленного героя упал в кресло. Молчание длилось минуты две и уже начало переходить в неловкость, когда Мария сказала никак не соответствующим этому моменту шутливым и веселым голосом:
—Коля ревнует меня к комбайну.
И мрачный вид хозяина, и смущение гостя совсем не вязались с этой шуткой, и она только усугубила положение. Николай Емельянович встал и опять раздул ноздри:
Ты меня в дурачка не превращай! А то я знаешь что...
Что?— Мария поджала губы, и глаза ее сверкнули. — Что будет?
Я эту вашу шарашкину контору разгоню в два счета! Эти рекорды дутые разоблачу!
—Почему дутые? — не удержался Егор Егорович. Николай Емельянович был сейчас в том состоянии,
когда даже при всей серьезности конфликта появляется оттенок самолюбования своей разгоряченностью, красноречием, доказательностью.
—Почему? — строго спросил он. — Да потому, что вы еще с зимы начинаете их раздувать. Вам, умникам, новую технику подай, запчасти в первую очередь, поля лучшие, транспорт, техничку с инженерами за вами пусти. Тут вы все мастера!
