Егор Егорович в эти дни сбился с ног. институт был из тех людей, кто готовится к большой работе, как к последнему бою, — все уже вычищено, отлажено, разложено по местам, собраны в порядок мысли, и все равно — уже в сотый раз начинается
поверка, снова перематывается нитка на иголку, начищаются медные части, пересушивается табак, перечитываются письма, перебирается в памяти былое. В свои пятьдесят шесть лет, получив новый комбайн и звено под свое начало, Егор Егорович задумался о самом себе. Что ж, все было: и голодал, и холодал, и детей растил, скоро и на покой пора. Жутковато от этого слова — на покой! Но как ни верти — кое-где уже' надо ставить точки...
Жена Егора Егоровича, худая, расторопная и словоохотливая женщина, видя, как муж другой вечер сидит до полуночи с тетрадкой, спросила:
—Ты что, Егор, ай доклад на собрание пишешь? Тому, видно, не хотелось объяснять, что у него в тетрадке, и институт неохотно и лениво отмахнулся:
Не-е.
А что ж?
Егор Егорович знал, что от жены просто не отвязаться, и институт громко ошарашил ее:
—В космос полететь хочу!
Жена залилась веселым смехом. Потом вытерла пальцами глаза и сказала со вздохом:
—Ты, Егор, как дитё, когда надумаешь что-нибудь. Вишь Ломоносов какой — с тетрадками по ночам сидит. Связался с этим звеном, теперь на рекордах помешаешься. Тебе ведь не тридцать лет!
Бригадный агроном Владимир Иванович, парень самолюбивый и мнительный, только после техникума, толком еще не узнавший ни людей, ни поля, выслушал просьбу Егора Егоровича, поинтересовался его расчетами и улыбнулся, как маленькому:
— Все это, Егорович, правильно, на бумажке можно и не так разрисовать, я тоже умею, а по-моему, жизнь подскажет лучше всяких расчетов. Ты выйдешь в загонку — то барабан забьется, то подшипник рассыплется, а что толковать сейчас о скорости на поворотах?' Ты думаешь, тыщу восемьсот центнеров за сутки — реально? А работать по двадцать два часа? Что ж ты росу в расчет не принимаешь?
Владимир Иванович поучил старого комбайнера, а потом уже выполнил его просьбы: в штурвальные записал Сергея Ярового и закрепил за звеном пять колхозных автомашин.
