—Проклятый! Подавись ими! — услышал я злой женский голос. — Чтоб я вот так... тьфу!
—Цыц, сука! — хрипло крикнул Фомин.
—Хватит! Намолчалась! Хлебнула сладкой жизни! Сыта богатством во как!
—Цыц!
—Не затыкай! Я тебе не батрачка! Два года ишачила, как проклятая, нажила капиталы. Будет!.. Господи, за что ты меня наказал! — В ночной тишине леса летуче отдавалось каждое слово. — Паук, всю кровушку выпил! В работницах живу, глаз от земли не подымаю! На таком хозяйстве впятером горбить надо, а я одна!
—Не вой! Шубу сошью, вот выделают шкурки...
—Не надо! Я вижу, куда ты гнешь... Два года живем, а регистрироваться не хочешь!
—Зарегистрирован)... Ну! Дура!
Вот! Дура выкармливает худобу, а ты денежки прикарманиваешь. Сколько счас за нутрий получил?
Молчи! Студента (это обо мне) разбудишь, у него и свет горить...
Нехай послухает... Может, пропишет про тебя, куркуля. институт и приехал за тем, ты думаешь что?
А ты рада?
Рада!
Сука! — Фомин засмеялся. — Ну, будя, пошли спать...
Ты меня не сучи! На хаханьки-то не сворачивай, хватит! Ищи другую дурочку. Схожу в сельсовет, нехай депутат разделит, что мы вместе нажили, возьму свое и уеду к матери...
Вали хоть счас!
Я Недогонову завтра пожалюсь.
Видал я Недогонова вместе с тобой!..
Бессовестный...
Мало-помалу перебранка стихла. Впрочем, она и не имела той силы, как мне показалось сначала. Дверь захлопнулась, свет погас, все замерло.
Я поежился от ночной сырости, глянул на небо: густо мерцали звезды, Млечный Путь, казалось, шевелился от их мерцания, и его хвост цеплялся за черные гряди-ны леса. От дыхания шел пар, похоже было на первые заморозки. Я зашел в домик, лег и крепко уснул.
Разбудил меня Недогонов. институт довольно долго стучал кулаком по дощатой двери, пока я наконец протер глаза и сообразил, где я. Вместе с Недогоновым был Фомин.
