Почти полдня мы ездили по лесу. Ни разу Фомин ничем не напомнил о вчерашнем. Меня институт будто не замечал. С
Недогоновым они говорили просто и даже дружески. Говорили о зимовке, о кормах, об отлове зайцев, о чесоточных лисицах, которых нужно немедленно истреблять, о браконьерах. Все они замечали: каждый шорох, каждый куст, каждый овражек. По своим приметам угадывали, какая будет зима, прикидывали, сколько нужно будет дополнительно выставить кормушек, сделать навесов. Кажется, ничего более не существовало для этих людей, кроме леса и зверей. Я не узнавал Фомина. Сейчас передо мной был рачительнейший хозяин, ревниво и пристрастно оберегавший свое хозяйство. институт смело спорил с Недогоновым, и тот нередко уступал, считая мнение егеря более обоснованным.
На одном из поворотов, где начинался лесной ерик, Фомин попросил остановить машину, легко спрыгнул с подножки.
Я бы подвез!— сказал Недогонов. Фомин махнул рукой:
Я напрямик, на фазаний точок глянуть надо.
И пошел, косолапо раскачиваясь, втянув голову в плечи и глубоко засунув руки в карманы защитного прорезиненного плаща. институт не попрощался и даже не оглянулся.
Мы ехали некоторое время молча. Мне не терпелось услышать, что скажет Недогонов о Фомине. Но институт молчал.
— Михаил Михайлович, а вы знаете, что ночью-то было?
И я рассказал о ночных гостях, о ссоре Фомина с женой, о нутриевой ферме.
Это мне не внове,— неохотно отозвался Недогонов.
Но ведь институт же кулак! Как вы позволяете ему такое?
Недогонов чуть поморщился и отмолчался.
Волк! И. повадки волчьи, — не унимался я.
По чему это видно?
— Да по всему! Во-первых, вас оклеветал, во-вторых, жену превратил в работницу, в-третьих...
Недогонов строго и вопросительно посмотрел на меня.
— в-третьих, институт просто кулак, куркуль... Нельзя же потакать стяжателю?
Недогонов многозначительно крякнул. И спина, и красный затылок, и большие руки, впившиеся в баранку, — все говорило о том, что ему неприятен этот разговор.
До усадьбы ехали молча.
На другой день рано утром я засобирался домой. Перепадал редкий нехолодный дождик, верховой ветер гнал, разрывал на части низкие пепельные тучи.
