Политическая осторожность - Примитивное понятие действительности - Прямой долг историка - Лекции по истории - Образовательный сайт Волгоградского Государственного Экономического института

Однако тактика Владимира Ильича на заседаниях съезда пока более свидетельствовала о его политической осторожности, а не о решении пересмотреть продовольственную политику. В декабре 1920 года он в основном еще продолжал оставаться на позициях «военного коммунизма». Это подтверждают материалы собраний коммунистической фракции VIII съезда Советов, на которых многие из выступавших поддержали предложение меньшевиков и эсеров о замене продразверстки натуральным налогом. Тогда, в ответ на одно из таких выступлений — председателя нижегородского исполкома А. М. Ханова, Ленин кратко заметил: «Я не видел ничего конкретного и делового в предложении, которое делал тов. Ханов» .

Следует отметить, что комфракция в своем большинстве оказалась еше более консервативной, и Ленину пришлось, используя авторитет ЦК, горячо отстаивать принцип премирования индивидуальных хозяев, уже было отвергнутый ею. Позиция комфракции съезда, делегатами которого в основном были руководящие работники партийно-государственного аппарата, показывает, в какой сложной обстановке принималось решение о переходе к новой экономической политике. Многие коммунисты считали ошибочным даже провозглашенный в 1919 году на VIII партийном съезде курс на союз со средним крестьянством. Распространенную в то время точку зрения на свободную торговлю высказал однажды «всероссийский староста» М. И. Калинин, который относился с большим сочувствием к положению крестьянства.

Тем не менее он утверждал, что если бы была разрешена свободная торговля, «то я не сомневаюсь, что не пройдет и двух лет, как нам придется делать новую революцию против народившихся капиталистов» Впрочем, надо признать, что крестьянство в 1918 году предоставило более чем достаточно оснований для подобного рода опасений. А. М. Горький в тот период отнюдь не был сторонником большевиков, но и он в «Несвоевременных мыслях» писал, что в деревне после раздела помещичьего имущества появился особый хищный тип мелкого хозяйчика. Пробудившаяся у зажиточных крестьян страсть к наживе в условиях расстроенной длительной империалистической войной промышленности приводила к таким отвратительным явлениям, как скармливание скоту зерна и отпаивание свиней молоком, в то время как городские рабочие сидели на голодном пайке. Иные сельские общества доходили до такой степени рафинированности, что соглашались отдавать хлеб только за серебряные оклады к иконам и ни за что другое.