С легкой руки академика Д. С. Лихачева в нашу общественную жизнь вошел и закрепился новый термин — «экология культуры». Чаще всего употребляется он в контексте тревожной, печальной характеристики современного состояния охраны и использования памятников истории и культуры в их самом широком понимании. Мы должны, хоть и с болью, но открыто и честно признать, что много ошибок, трагических просчетов и прямых преступных, противозаконных действий допущено в этой «отрасли» экологии за годы нашей советской истории. Их, видимо, не меньше, чем в общей экологии.
Влияние памятников истории и культуры на нравственную сущность человека отнюдь не прямолинейно, и его отношение к ним также выражается в самых разных формах. Это и поверхностное любопытство, и профессиональный или служебный интерес, и душевная склонность и привязанность как к неотъемлемой части окружающей среды, национального достояния, внутреннего мироощущения. Это, наконец, и искренняя любовь, реализующаяся в практической деятельности по их сохранению.
Существует и осуществляет «ползучую экспансию» отношение к памятникам со знаком «минус». Это их разрушение, проводящееся по незнанию, что, впрочем, уже редко случается, либо по небрежности к ним, халатности, еще чаще — по так называемой производственной, экономической и иной необходимости. За этим скрывается, как правило, нежелание проделать дополнительную работу, чтобы сохранить памятник культуры, или боязнь признать ошибки при проектировании и строительстве и отвечать за них, так как при этом не были учтены требования законодательства, не соблюдены условия сохранения памятника и в конечном счете интересы всего общества, сегодняшнего и будущего поколений.
Удар по общественным интересам наносят и чиновничье равнодушие, откровенное либо прикрытое словами об уважении к памятникам истории и культуры, а порой и враждебность к ним как к объектам идеологически опасным или мешающим реализации каких-либо проектов.
Перестройка общественного сознания — процесс не одномоментный, достаточно медленный, довольно трудный, рассчитанный на годы. Но процесс этот идет. На наших глазах меняется отношение (глубинное, не слова ми только выраженное) людей к историко-культурному наследию. Человеческий разум все острее осознает опасность превращения историко-культурных пустырей и проплешин в пустыню с чахлой порослью слабо связанных друг с другом «культурных объектов».
