Нет оснований отказывать Троцкому в праве на свежую мысль. Предложенные им изменения крестьянской политики вполне назрели к весне 1920 года и, несомненно, благотворно повлияли бы на хозяйственную жизнь страны. Но, очевидно, «гиря» экономической целесообразности была сама по себе слишком легка, чтобы склонить «единый военный лагерь» РСФСР в сторону нэпа. Об этом свидетельствует и поведение самого Троцкого, который, после того как против его предложения активно выступил Ленин и оно было отвергнуто в ЦК партии (одиннадцатью голосами против четырех), весьма легко отказался от своих соображений и активно включился в работу в привычном русле милитаризации и принуждения. Лишь к концу года, когда к экономическим потребностям прибавился «довесок» политического кризиса, можно сказать, что все условия для отхода от «военного коммунизма» были налицо.
Но в чем все же приходится совершенно отказать Троцкому, так это в приоритете на идею нэпа. Он отнюдь не был первым, кому пришла в голову эта мысль. Хорошо известно, что в последней декаде января 1920 го-да в Москве состоялся III Всероссийский съезд Советов народного хозяйства, но мало кто знает, что этот съезд принял предложение Ю. Ларина (М. А. Лурье) упразднить продразверстку, установить натуральный налог в два раза ниже разверстки, а все остальное получать от крестьян путем свободного обмена. То есть съезд предложил новую экономическую политику. Но тогда ее неизбежность еще не была признана руководством партии, поэтому эти постановления съезда остались неопубликованными, а Ларин поплатился за свою инициативу местом в Президиуме ВСНХ. Центральным Комитетом ему было указано, что за неоднократные выступления в печати, на съездах и собраниях с предложением всяких изменений в заработной плате, твердых хлебных ценах и способах заготовки продуктов, которые равносильны полному отказу от принятой и одобренной партией тарифной и продовольственной политики, Политбюро к пленум ЦК решили не вводить его в состав Президиума ВСНХ. Так закончилась одна из очередных попыток установить экономический союз между трудящимся крестьянством и социалистическим государством.
Однако, как бы ни был важен и интересен этот факт, поиски личности, которую впервые посетило «откровение» нэпа, не могут быть самоцелью. Если уж говорить персонально, то правильнее ставить вопрос не о том, кто «придумал» нэп, а о тех, кто во время политики «военного коммунизма» находился по отношению к этой политике в более или менее глубокой оппозиции. Ниточка оппозиции «военному коммунизму» как радикальному способу достижения социалистических целей тянется далеко — еще в дооктябрьскую эпоху, когда В. И. Ленин, возвратившись в 1917 году из эмиграции, провозгласил в своих знаменитых Апрельских тезисах буржуазно-демократическую революцию законченной и наметил план борьбы за революцию социалистическую. Тогда вокруг ленинских тезисов вспыхнула дискуссия, которая показала, что в самой партии большевиков существует умеренное крыло, не склонное к радикальным политическим шагам. Оппоненты Ленина, в том числе Л. Б. Каменев и А. И. Рыков, утверждали, что буржуазная револю-ция не закончилась и думать о социалистической преж-девременно, и предлагали сосредоточиться на вынолнении программы-минимум.
