На заседание Президиума ЦК КПСС 10 марта 1953 года, проходившее под председательством Г. М. Маленкова, были вызваны ведавшие вопросами идеологии секретари ЦК КПСС П. Н. Поспелов и М. А. Суслов, а также главный редактор газеты «Правда» Д. Т. Шепилов. Как вспоминал Поспелов, в ходе заседания Маленков подверг редакцию резкой критике, заметив, что природа многих ненормальностей, имевших место в истории советского общества, крылась в культе личности. Подчеркнув, что перед страной стоят задачи углубления процесса социалистического строительства, Маленков отметил: «Считаем обязательным прекратить политику культа личности».
Рассказывая об этом факте, мы далеки от мысли представлять Маленкова в качестве главного действующего лица в деле развенчания культа личности Сталина в середине 50-х годов. Основная роль здесь, бесспорно, принадлежала Н. С. Хрущеву, хотя тот, по его собственному признанию, и не сразу вышел из состояния преклонения перед авторитетом Сталина. Так, 13 марта 1953 года Хрущев дает поручение П. Н. Поспелову взять под личное наблюдение подготовку кинофильма, посвященного памяти Сталина . Надо, однако, сказать, что есть и свидетельства о том, что Хрущев уже в марте 1953 года выразил свое резко негативное отношение к культу личности Сталина.
Но так или иначе, именно Маленков высек первую искру в деле критики культа личности, видимо, не предполагая, каких масштабов пламя разгорится из нее уже в ближайшие годы и чем обернется его жар для него лично...
Важной вехой на пути углубления процесса демократизации стало пресечение преступной деятельности Берии. Ход и исход борьбы с этим политическим авантюристом и интриганом, начатой по инициативе Хрущева, во многом зависели от характера действий Маленкова. И здесь играли свою роль не только официально занимаемое им в партии и государстве положение, но и факт личной дружбы между ним и Берией — двумя деятелями, наиболее близко стоявшими к Сталину в последние годы его жизни. Было бы наивным полагать, что Маленков не понимал, какие не только позитивные, но и негативные последствия может иметь для него лично разоблачение Берии. Но в этой непростой ситуации его действия объективно совпали с интересами партии и народа: он нашел в себе политическое мужество, чтобы перешагнуть через связывавшее их прошлое, хотя, конечно, этот шаг мог быть продиктован и инстинктом самосохранения.
