Вообще впечатление такое, точно мозг всех учреждений распался, так как большинство хороших руководящих работников изъято, а новых нет». Можно представить, какое возмущение вызвали у тогдашних руководящих идеологов следующие слова М. Зощенко, приведенные в справке: «Творчество должно быть свободным, у нас же все по указке, по заданию, под давлением». И далее: «Нельзя централизовать литературу. Это можно сделать на производстве, но не в литературе. Это неправильная система, она приведет к тому, что у нас не будет настоящей литературы». Далее в справке без всяких доказательств утверждалось, что в 1942 году Зощенко высказывал неверие в победу Советского Союза в войне.
Один из первых документов на Зощенко в 1946 году — записка А. М. Еголина А. А. Жданову, в которой ее автор клеймит все творчество писателя и считает, что рассказом «Приключения обезьяны» Зощенко окончательно «разоблачил себя как писателя реакционного направления, как человека чуждого советской литературе». В другом документе — отзыве на сборник рассказов в библиотеке «Огонек» — все рассказы преподносились по существу как антисоветские. Мораль одного из них: «Надо любить и жалеть людей, хотя бы тех, которые хорошие» — расценивалась так: «В СССР не любят и не жалеют людей — не только «плохих, но и хороших». Из рассказа, в котором у истопника не хватало кочерег на все печки, выводилось такое суждение: «Этот рассказец может быть напечатан в любой иностранной газете как образец антисоветской пропаганды: даже кочерга стала дефицитной в Советском Союзе». Что и говорить — работа грубая, все шито белыми нитками, но это нисколько не волновало организаторов, знали: смолчат. И не ошиблись.
Так же тенденциозно подбирался материал о творчестве А. Ахматовой. В ход пошла записка, составленная еще в 1940 году. Слова о боге, о любви, о душевных метаниях были вырваны из контекста стихов, что искажало их смысл и открывало возможности произвольного толкования. Громы и молнии обрушились на тех, кто поддерживал Ахматову и допустил печатание ее стихов. «Как этот ахматовский «блуд с молитвой во славу божию» мог появиться на свет?»— вопрошал Жданов, обращаясь к Г. Александрову (начальнику Управления пропаганды и агитации ЦК партии) и Д. Поликарпову (его заместителю и секретарю правления СП СССР).
