Хозяйственные перестройки, инициатором которых выступал Н. С. Хрущев, так или иначе сводились не к развитию непосредственно производства через совершенствование экономических условий и отношений, а лишь к реорганизации руководства производством, управленческого аппарата, то есть не выходили за рамки административно-командной системы с ее бюрократическим централизмом. Ему органически были чужды любые отступления от утвердившейся еще в 30-е годы догматической схемы социалистического производства с ее отрицанием рыночных товарно-денежных отношений. Уже будучи на пенсии, Хрущев скажет: я и сейчас считаю, что единое централизованное планирование в социалистическом хозяйстве должно быть обязательно, иначе его нельзя будет сбалансировать. Иначе тогда надо обращаться к рынку, а это уже не социалистические отношения между предприятиями, а рыночные, на основе спроса и предложения. Но это уже капиталистическое хозяйство.
Не могло не вызывать негативной реакции и наступление Н. С. Хрущева на руководящие прерогативы местного партийного аппарата, наступление, которое, кстати, ни в малейшей степени не компенсировалось укреплением и расширением прав советских органов. Требование ограничить вмешательство партийных комитетов в дела производства воспринималось как посягательство на руководящую роль партии, к возрастанию которой только что призывал XXII съезд КПСС, и о чем постоянно твердил сам Первый секретарь. Считалось непреложным, что колхозы и совхозы выполняют производственные задания только и исключительно благодаря партийному руководству.
Естественно, самоликвидации не хотел и районный партийный аппарат, кадры которого не были способны ни к чему иному, как «руководить». В новой структуре не был заинтересован и областной партаппарат, поскольку гораздо легче руководить «районным звеном», нежели иметь дело непосредственно с производством. Сказывалась, безусловно, и общая усталость от постоянных перестроек и реорганизаций, бесконечного перетряхивания кадров, когда уже сама идея очередных организационных новаций вызывала внутреннее отторжение независимо от ее сути.
