В современной исторической публицистике праздник. Праздник непослушания, головокружительных идей и гипотез. Половина страны стала историками-неформалами. Другая половина — их внимательными и благодарными слушателями. Только загнанные в подполье зануды-профессионалы ведут долгий список перепутанных дат и перевранных фамилий, непроверенных фактов и неточных цитат. Но кто их теперь слушает, этих зануд?
Одна газета приводит сегодня сомнительное свидетельство, завтра другая уже ссылается на него как на достоверный источник. Безостановочно работают генераторы исторических идей, черпая вдохновение в малодоступных пока зарубежных изданиях, в случайно попавших в руки старых газетах и наскоро прочитанных мемуарах.
Как быстро меняются плюсы на минусы и минусы на плюсы в оценке прошлого! Хорошо! Как упоительна эта долгожданная интеллектуальная свобода! Раньше хотели говорить, что думали, теперь хотим думать, что хотим. Прошлое снова послушно нашей воле. Ему можно внушать разумные истины и укоризненно грозить пальцем.
В нашей сегодняшней публицистике широко распространился жанр раскрепощенных поучений и назиданий. В таких работах, вымощенных штампованными портретами дурных и неумных людей, принимавших неправильные решения, малопривлекательный, согнутый сомнением знак вопроса заменен безукоризненно уверенным восклицательным знаком. В них немало рассуждений насчет истоков и корней дальнейших событий — порой интересных, но чаще упрощенно «провиденциальных». На смену мифологии «непорочности» революции, когда каждый шаг большевиков объявлялся и рассматривался как единственно верный, кажется, приходит иная мифология — мифология «первородного греха» революции. И тогда корни всего последующего зла — от сталинских беззаконий до брежневского застоя — прямо выводятся из действий большевиков в первые послереволюционные годы.
Труды на эту тему пишутся по технологии превращения реальной драмы истории в страшную назидательную сказку. Этот сказочный мир населен людьми, говорящими и действующими не так, как было на самом деле, а так, как это нравится автору. Люди в нем могут менять фамилии и даже характеры, говорить то, о чем никогда не говорили.
