Старое, несколько идеализированное отношение к ВЧК сейчас подвергается критике, в том числе и справедливой. Эта организация — меч революции — действительно имела тенденцию превратиться, как говорил Н. В. Крыленко, в целый наркомат, «страшный беспощадностью своей репрессии и полной непроницаемостью для чьего бы то ни было глаза всего того, что творилось в ее недрах». Но что испытывали коммунисты, работавшие в ВЧК и ее разветвленной сети, в те трагические минуты, когда чувство долга вступало в конфликт с другими чувствами и эмоциями, когда душу приходилось «держать за крылья»?
Мы приведем читателю выдержки из пока еще неизвестного заявления группы сотрудников-коммунистов Туркестанской ЧК в ЦК РКП (б), написанного в марте 1921 года. «...Как это ни печально, но мы должны сознаться, что коммунист, попадая в карательный орган, перестает быть человеком, а превращается в автомат, который приводится в действие механически. Даже механически мыслит, так как у него отнимают право не только свободно говорить, но свободно индивидуально мыслить. Он не может свободно сказать свои взгляды, излить свои нужды, так как за все грозят расстрелом...»
В заявлении сообщалось, что сотрудники ЧК «стоят вне политической жизни Республики... в них развиваются дурные наклонности как высокомерие, честолюбие, жестокость, черствый эгоизм и т. д. И они постепенно, для себя незаметно, откалываются от нашей партийной семьи, образовывая свою особенную касту, которая страшно напоминает касту прежних жандармов. Партийные организации смотрят на них как на прежнюю охранку с боязнью и презрением... Являясь бронированным кулаком партии, этот же кулак бьет по голове партии».
Конечно, проще всего осудить этих людей. Но разве не ясно, что чекисты, написавшие такое горькое письмо, не стали ни «жандармами», ни «автоматами»? Нельзя не видеть их драму, нельзя не видеть вновь, как сила вещей ведет людей к результатам, которые не приходили никому в голову.
Были и другие, могут возразить нам. Да, были! И партия боролась с «примазавшимися», с теми, кого Ленин называл «жуликами в революциях». Партия подчиняла ВЧК своей политической воле и добивалась безусловного соблюдения законности в рамках этой организации. Когда Ф. Дзержинский, человек сложной судьбы и сложной работы, в 1919 году после взрыва в Леонтьевском переулке предложил в ЦК провести фактически кампанию «красного террора», не объявляя ее официально, ЦК отклонил это предложение. Сделано это было именно из-за стремления избежать массовых эксцессов и злоупотреблений властью на местах, попыток использовать накаленную атмосферу «красного террора» для сведения личных счетов.
Иллюзия упущенного шанса
