Трудные вопросы истории... Они сложны сегодня не только подчас тупиковыми ситуациями в ходе реконструкции событий и явлений прошлого на скудной источниковой базе. Самое главное для историка в таких случаях состоит в том, чтобы, твердо придерживаясь принципа историзма, четко выявить ведущую тенденцию в подходе к анализу всей суммы парадоксально взаимодействующих обстоятельств.
Умение мыслить противоречиями — основа взвешенного постижения прошлого. Соблазнительно легко дать простой, однозначный ответ на драматические, часто трагические коллизии в нашей послеоктябрьской истории, найти виновников в лице «узурпаторов-большевиков», объявить весь путь страны с осени 1917 года провалившимся экспериментом. Но за такой «ясностью» сразу же встает глухая стена интеллектуального тупика, усугубляемого авантюристическим тезисом, что можно так вот сразу, одним волевым усилием изъять из цепи общественного развития целую эпоху и начать движение «вперед и выше» с исторической развилки февраля 1917-го. Кто считает так, того история ничему не научила и, есть подозрение, вряд ли уже научит.
Отказаться от своего прошлого, каким бы сложным и подчас горьким оно ни было, значит обречь себя на незавидную роль добровольного слепца, вынужденного то и дело натыкаться на старые ошибки и заблуждения, не видя, света в конце туннеля.
Отказаться от прошлого — значит своими руками разорвать «дней связующую нить», пренебречь опытом многих и многих поколений.
Отказаться от прошлого — значит подменить чувства — эмоциями, принципы и убеждения — демагогически эффектными лозунгами, случайными прихотями, капризами и амбициями самозваных политических пророков.
Трудные вопросы истории требуют серьезного, вдумчивого анализа, отрешенного от сиюминутных настроений и желаний подстроиться под злобу дня. Летописец Пимен из трагедии Пушкина «Борис Годунов» пишет историю, «добру и злу внимая равнодушно, не ведая ни жалости, ни гнева». Вряд ли стоит трактовать это как аморальность историка, его душевную черствость. Истина и в данном случае лежит гораздо глубже. Как человек и гражданин, историк не может уйти от нравственных оценок того, что он увидел в прошлом; его право, более того — обязанность поведать читателю суть своей моральной позиции в трактовке рассматриваемых событий. Но как исследователь-профессионал он просто не имеет права ограничиться этими оценками, остановиться на рубеже эмоционального удовлетворения или неприятия того, что изучает.
Иначе управлять сейчас нельзя
Человек в штатском
Особо уполномоченные
Неизвестное заявление
