Между двумя лагерями - Иначе управлять сейчас нельзя - Основные вопросы истории - Лекции по истории - Образовательный сайт Волгоградского Государственного Экономического института

Конечно, никому в голову не придет сегодня утверждать, что, как выразился в свое время Ф. Энгельс, с каждым расстрелянным заложником поступили в точности, вплоть до точки над i, так, как следовало. Увы, это не так. Для современного человека расстрел заложника, юридическая вина которого не доказана,— ужасная вещь. Но у людей того времени была другая психологическая настроенность и другой исторический опыт.

«Мне часто приходилось говорить с Лениным о жестокости революционной тактики и быта,— писал в своих воспоминаниях М. Горький.— Чего вы хотите? — удивленно и гневно спрашивал он.— Возможна ли гуманность в такой небывало свирепой драке? Где тут место мягкосердечно и великодушию? Нас блокирует Европа, мы лишены ожидавшейся помощи европейского пролетариата, на нас со всех сторон медведем лезет контрреволюция, а мы — что же? Не должны, не вправе бороться, сопротивляться? Ну, извините, мы не дурачки Мы знаем: то, чего мы хотим, никто не может сделать, кроме нас. Неужели вы допускаете, что, если б я был убежден в противном, я сидел бы здесь? — Какою мерой измеряете вы количество необходимых и лишних ударов в драке? — спросил он меня однажды после горячей беседы. На этот простой вопрос я мог ответить только лирически. Думаю, что иного ответа — нет»

Наверное, это действительно так. Независимо от того, принимаем ли мы это или нет. Иначе быть не могло. Эксцессов могло быть больше или меньше. Но они не были результатом дурного характера большевиков или их «первородной» жажды насилия. Впрочем, в мире послушной истории революция из страшной сказки легко превращается в волшебную феерию.

Выходит, что, захватив власть, большевики должны были сохранить буржуазные партии, которые ожесточенно им сопротивлялись и готовили вооруженную реставрацию прошлого. Большевики должны были позволить оппозиционным газетам оказывать мощное влияние на общественное мнение и становиться орудием организации контрреволюционных сил, направленных на свержение власти, конституированной II Всероссийским съездом Советов. Большевики должны были отвергнуть опыт всех предшествующих революций и действовать, взяв власть, как обычные реформаторы.

Сколько людей — столько мнений. Но эти мнения надо договаривать до конца. То, что власть была взята незаконно с точки зрения Временного правительства.— это бесспорно. Но то, что революция не признает законов старого мира, она их отрицает и отвергает.— это ведь тоже бесспорно. Поэтому бессмысленно говорить о том, что революция могла быть «непорочной». Надо тогда говорить о том, что революции просто не должно было быть, поскольку нам не нравится то, чем она сопровождается.