.jpg)
Высказывались мнения и об экономических отношениях с Германией: «Наше правительство два года кормило немцев, лучше бы запасли продукты для своей армии и для народа». Со слов «не было ли ошибкой» начинались многие вопросы о предвоенной внешней политике. Сама постановка такого вопроса означала сомнение во всегдашней правоте государственного и партийного руководства. О том, насколько распространено было несогласие с внешней политикой государства накануне войны, свидетельствует такой факт. Лектор МК Лепендин в 1941 году писал в ЦК ВКП(б), что советские патриоты давно в записках на собраниях высказывали мысль о том, что нельзя было позволять фашистам усилиться .
Хотя о факторе внезапности, как о главной причине отступления Красной Армии, в официальных выступлениях говорилось очень много, вновь и вновь задавались вопросы: «Знало ли наше правительство о готовящемся нападении?», «Почему Германия раньше стянула свои войска к границе?», «Зная о том, что Германия готовится к войне, почему мы не подвели к самой границе свои основные силы?», «...ведь т. Молотов был в Германии, работала же разведка». Часто вспоминались предвоенные прогнозы: «Все говорили, что будем бить врага на его территории. Выходит, наоборот...», «Почему мы два с половиной года воюем на своей территории, хотя нам говорили, что будем воевать на чужой?», «Почему война идет на нашей территории, а не на немецкой? Ведь товарищ Сталин учил нас, что война будет на территории врага».
Ошеломляющие вести с фронта порождали недоумение. Люди спрашивали, почему при наших людских и материальных ресурсах, имея многочисленную и вооруженную по последнему слову техники армию, мы терпим поражения: «Были ли мы готовы к войне с Германией?», «Разве у нас на границах мало было войска и техники?», «Сколько насчитывает наша Красная Армия?», «Какое соотношение технического вооружения у Германии и СССР?» Наиболее четко это недоумение выражено в одном из писем, автор которого, слушатель Военно-инженерной академии им. Куйбышева лейтенант Бытенский, обращался к Сталину «и как к председателю ГКО, и как к главе правительства, и как к члену партии, и как к вождю»: «Читая газеты, все время видишь, что мы сдерживаем превосходящие силы противника. Это же странно!! Где же наша техника, о которой мы столько говорили? Где же наши танки и авиация?? ...Нас же 200 миллионов!!! И начиная с 22 июня по сегодня, т. е. 19 июля, мы не можем противопоставить армии немцев в 2—3 раза большую свою армию».
