В этой ситуации требование неукоснительного выполнения намеченного плана хлебозаготовок не могло не обернуться давлением местных советских и партийных органов на другие слои крестьянства. Но так как применение чрезвычайных мер на местах (конфискация-хлеба на основании 101-й статьи УК, обыски, аресты и т. п.) мотивировалось «сопротивлением кулачества», из среды крестьянства вновь раздались призывы определиться с понятием «кулак». К тому же применение чрезвычайных мер при хлебозаготовках, отнесение к кулацкому элементу середняка (при отсутствии определения кулака) стало расцениваться на селе как отказ от политики нэпа.
О таком переломе в политических настроениях крестьянства — крайне опасного, с точки зрения падения стимулов к развитию и укреплению сельскохозяйственного производства,— с тревогой говорил А. И. Киселев на заседании коммунистической фракции Президиума ВЦИК 26 марта 1928 года. Разъяснений насчет того, кого считать кулаком. применительно к определению чрезвычайных методов хлебозаготовительной кампании, из ЦК не последовало.
В следующей хлебозаготовительной кампании (1928/29 г.) чрезвычайные меры стали применяться еще шире и жестче. В «Правду», «Крестьянскую газету» пошла новая волна писем с уже ставшим традиционным вопросом — «Кого считать кулаком?». Крестьяне помнили дискуссию 1924 года, надеялись на проведение аналогичной. Однако письма с предложениями обсудить волновавший крестьян вопрос не публиковались. В то же время страницы газет запестрели заголовками: «Кулак ловчится», «Осадить кулака!», «Кулак не отказался от борьбы», «В атаку против классового врага», «Никаких поблажек кулаку» и т. п.
Создается впечатление, что сталинское руководство, развернув столь бурную пропагандистскую «шумиху», надеялось запугать партию и рабочий класс «растущей кулацкой опасностью», опять-таки не вдаваясь в разъяснение критериев этой «угрозы».
Под давлением непомерных заданий, вооруженные призывами против кулака, местные организации становились на путь нарушения законности, на путь произвола и насилия, что в свою очередь вызывало открытые протесты крестьян, вплоть до массовых выступлений. Чтобы снять напряжение в крестьянской среде, правительство вначале приняло (20 февраля 1929 г.) постановление «О порядке применения кодекса законов о труде в кулацких хозяйствах», а затем, почувствовав неудовлетворенность деревни этим документом,— постановление СНК СССР от 21 мая 1929 года «О признаках кулацких хозяйств, в которых должен применяться кодекс законов о труде».
