Июльский эпизод - Ответ Сталина - Осмысление принципов - Лекции по истории - Образовательный сайт Волгоградского Государственного Экономического института

Я, разумеется, не могу отвечать за содержание документа, кем и для каких целей он ни был бы сфабрикован, отпечатан и пущен в оборот».

По поводу содержания листовки Бухарин заявил, что оно не соответствует тому разговору, который он вел с Каменевым, но отдельные места изложены верно.

Разбирательство «июльского эпизода» не снизило критический накал выступлений Бухарина. В конце января 1929 года он обвинил сталинскую группу в проведении политики военно-феодальной эксплуатации крестьянства, насаждении бюрократизма в партии. Бухарин отверг предложенный компромисс: в обмен на признание, что все в беседе с Каменевым сказано им сгоряча, в пылу полемики, что он не поддерживает более этих утверждений, ему обещают изъять все материалы разбирательства из соответствующих протоколов, что навсегда исключило бы их из анналов истории.

На апрельском (1929 года) Пленуме ЦК ВКП(б) Бухарин, уже не в первый раз дававший объяснения перед партийной аудиторией по этому вопросу, не отрицал ни факта своей встречи с Каменевым, ни своей инициативы в этом деле. «Вы думаете,— отвечал он на одну из реплик,— что обязательно Каменев должен был прийти ко мне, потому что иначе престиж или чин моей крупной персоны пострадает. Я еще до такой степени чиновничьего самодурства не дошел!»

Бухарин подтвердил, что действительно во время встречи находился в страшном волнении, а также то, что откровенный разговор с Каменевым был неосторожностью и ошибкой. Однако он решительно отрицал, что договаривался о блоке с «левыми» элементами, добавляя при этом, что Каменев и Сокольников тоже это отрицали. (Версию, что переговоров о «блоке» не велось, Сокольников потом еще раз подтвердит на ноябрьском пленуме ЦК партии в том же, 1929-м году.)

Цель своего визита к Каменеву Бухарин изложил так: в отношении меня велась травля, и я, узнав, что Каменев и Зиновьев, с которыми работал бок о бок несколько десятков лет, тоже хотят принять в ней участие, пришел просить их: «Не травите меня, пожалуйста». Бухарин отверг подлинность одного из ключевых мест в тексте листовки, где ему приписывались следующие слова:
«Разногласия между нами и Сталиным гораздо, гораздо серьезнее, чем все разногласия, существовавшие между нами и вами.

Я, Рыков, Томский единодушно оцениваем положение следующим образом: было бы гораздо лучше, если бы мы имели теперь в Политбюро вместо Сталина —Зиновьева и Каменева». (На вопрос участника пленума Серго Орджоникидзе: «А ты говорил Каменеву, что «мы предпочитаем тебя и Зиновьева?», Бухарин ответил: «Я же тебе говорил, что нет».)