.jpg)
Почему Бухарин не счел возможным непосредственно обратиться к участникам пленума ЦК ВКП(б)? По всей видимости, давала о себе знать его привычка решать все более или менее важные вопросы в узком кругу лидеров партии, особенно укрепившаяся в период расцвета сталинско-бухаринского дуумвирата. Помимо этого, в ходе работы июльского пленума становилось все более очевидным, что после упорной борьбы все же удастся выработать общую резолюцию, чрезвычайные меры будут отменены, и пленум, таким образом, в известной мере станет победой группы Бухарина.
С другой стороны, нельзя отбросить и вариант, согласно которому Бухарин ясно отдавал себе отчет в том, что большинство участников пленума связывали свою карьеру со сталинской системой, контуры которой начали обозначаться уже довольно четко. Они скорее поддержали бы любую «демонстрацию мускулов» генеральным секретарем, чем его, Бухарина, предложения, имевшие «по-степеновский» и поэтому менее эффектный характер.
Нужен был какой-то резкий маневр, неординарный шаг. И за день до завершения работы пленума, рано утром 11 июля 1928 года, Бухарин пришел к окончательному решению о необходимости немедленной встречи с Каменевым...
Как расскажет через год с лишним после этого события Г. Я. Сокольников участникам ноябрьского (1929 года) Пленума ЦК, разговор двух представителей старой партийной гвардии состоялся «по прямой политической инициативе Бухарина». Сам же Сокольников, присутствовавший при его начале, отвел себе роль простого свидетеля, не примыкавшего ни к одной из тех принципиальных позиций, которые обозначились в ходе беседы.
Объявив свое участие в разговоре Бухарина с Каменевым безусловной ошибкой и заверив аудиторию, что после той встречи его политические отношения с Бухариным были прерваны, Сокольников все же не смог не признать того факта, что вызывал Каменева письмом, датированным 9 июля, из Калуги (где тот вынужден был заниматься не очень престижной работой в губплане) в Москву «посоветоваться».
