И третий момент, непосредственно связанный с первыми двумя,— пути решения крестьянского вопроса. Не отрицая возможности применения рабоче-крестьянским правительством административных мер «против крупных ростовщиков, мародеров и хищников, занимающихся разорением крестьянства», Калинин считал: «...Вредно думать, что современный быт деревни можно изменить очень легко административными мерами». К сожалению, начиная со второй половины 20-х годов, на практике игнорировались не только ленинские идеи преобразования села, но и предложения, основанные на конкретных материалах. На первое место выходят именно административные меры, которые ранее предлагалось применять лишь в особых случаях.
Анализу происходивших в деревне на почве нэпа процессов, и в частности роста кулацкого слоя посвятил часть своего выступления на съезде председатель СНК А. И. Рыков. Опасность этого процесса, по его убеждению, состояла в том, что параллельно с экономическим идет и политический процесс. При помощи всевозможных связей кулачество привлекает к себе середняцкие и бедняцкие массы, а это в свою очередь создает в перспективе общественную базу для захвата власти на селе вырастающей буржуазией.
Крестьяне в повседневной жизни постоянно сталкивались с неспособностью значительной части местных советских и партийных органов отделить кулака от крестьянина-труженика. Они ждали от XIII съезда конкретных, обоснованных решений о различных слоях деревни, и в первую очередь — критериев для определения кулацкого слоя. К сожалению, в принятых резолюциях, в том числе и «О работе в деревне», отсутствовал ответ на волновавший их вопрос.
Возникал ли он в дальнейшем? Да! Его не могли игнорировать партийные органы как в центре, так и на местах.
В октябре 1924 года на Пленуме ЦК с докладом «Очередные задачи работы в деревне» выступил В. М. Молотов. Он был тогда не только одним из секретарей ЦК, но и возглавлял созданную по решению XIII съезда партии Комиссию ЦК по работе в деревне. Основная часть его доклада была посвящена активизации политической деятельности РКП (б) в деревне. Молотов признал, что вопрос о кулачестве «со стороны партии далеко еще не встречает единодушной оценки». Под «рубрику кулачества,— отметил он,— иной раз зачисляем такой крупный процент сельского населения, который в своем большинстве не является не только враждебным, но который ни в коем случае не должен делаться враждебным Советской власти» . Однако ни анализа причин, почему «зачисляем», ни ответа на вопрос, кого считать кулаком, Молотов так и не дал.
