«Установка на «максимальное усиление» государства,— справедливо отмечалось в журнале «Коммунист»,— получила дальнейшее развитие в докладе Сталина на XVIII съезде ВКП(б), в выступлениях многих его делегатов, обрушившихся на «антиленинскую теорию отмирания государства рабочего класса» .
Действительно, обсуждение тезиса о необходимости усиления государственной власти, укрепления всех звеньев советского государственного аппарата шло под мощный пропагандистский аккомпанемент клевретов вождя.
Один из них, Лаврентий Берия, с недавних пор (с ноября 1938 года) заполучивший в свои руки главное карательное ведомство советского государства — НКВД, испепелял на съезде и «презренных бухаринцев», и «левых» «всех мастей». Первых — за выступление «с контрреволюционной теорией самотека», вторых — за «антиленинскую теорию» отмирания государства рабочего класса через постепенное ослабление его собственной роли. Тех и других надо было, не колеблясь, сбрасывать за борт корабля современности, ибо они «служили одной и той же контрреволюционной цели реставрации капитализма в нашей стране...» .
Попутно заметим: аналогичные мизансцены публичного шельмования, разыгрываемые прямо на партийных форумах, давно перестали быть оглушающей новостью для очевидцев. Но сегодня, спустя полвека, обращаясь к стенограмме съезда, содрогаешься при мысли о циничной легкости, с которой изготовлялись подобные инкриминации-перевертыши. Наглядный образчик фабрикации политических обвинений (в речи Берии) дает ощутимую возможность представить, как мало-мальски независимые обществоведческие суждения (в данном случае — по марксистско-ленинской проблеме отмирания государства) запросто подводились под статью 58-ю (измена родине) со всеми ее индексами и шифрами — КРА (контрреволюционная агитация), КРД (контрреволюционная деятельность) и т. п.
