Но обратимся опять к предмету нашего интереса. Оставим на совести «хозяина» провозглашение в Конституции «полной победы социалистической системы хозяйства»: и мера этой победы, и методы, и цена ее нам теперь хорошо известны. Тем паче, что Сталин с самого начала знал, что Конституция 1936 года, такая демократичная, гуманная в декларациях прав, свобод и обязанностей граждан, принципах организации и целей социалистического государства, не предназначена к применению в жизни.
Сегодня мы вправе подписаться под горькими и честными словами мыслителя и правозащитника И. Я- Га-бая, погибшего уже не в сталинское, но в очень похожее на него брежневское время: «Никакое количество стали на душу населения не может быть индульгенцией за душегубство» .
Заметно противоречат друг другу трактовка в докладе главной задачи диктатуры рабочего класса: наряду с организацией социалистического хозяйства она подразумевала ликвидацию «последних остатков капиталистических элементов» (а заодно и некапиталистических), и бравурное положение о том, что в советском государстве «отпала-отмерла функция военного подавления внутри страны, ибо эксплуатация уничтожена, эксплуататоров нет больше и подавлять некого» .
Сталин явно запутывается в двух соснах: фиксирует «последние остатки» и нелогично заявляет, что «подавлять некого». Заключительные слова так и просятся в ироническое восклицание: «свежо предание, да верится с трудом». Кого подавлять, «товарищ Сталин» всегда найдет. Иначе зачем тогда серия открытых показательно-воспитательных процессов и внесудебных расправ? Зачем непрерывная высылка инакомыслящих? Зачем система принудительного рабского труда в концлагерях, колониях и в ссылке? Зачем военные действия в решении национальных проблем?
Сложно и немыслимо «хозяину» разоружиться перед своим народом. И во сто крат труднее не бряцать оружием перед теми, кто за пределами пролетарского Отечества и день и ночь якобы только и думает, что о нападении на нашу страну.
Вот почему неудивительно (напротив, в логике классовых воззрений вождя), что, формулируя защитную функцию Советского государства, он следует привычной ориентации на образ врага.
