.jpg)
Но этот вывод порождал лишь новые иллюзии. По-скольку нормальные экономические отношения в сельском хозяйстве были полностью нарушены, растущие вложения не смогли дать ожидаемого эффекта. Сельское хозяйство продолжало развиваться замедленными темпами, а традиционные меры, намеченные съездами, не выводили его из прорыва.
Итак, все съезды партии, состоявшиеся в 70-х— начале 80-х годов, делали особый упор на переход к интенсивным факторам развития, к повышению благосостояния народа — и все они были вынуждены констатировать, что такого поворота не произошло. Он оставался только пожеланием, общей директивой. Съезды этого периода напоминают своеобразное топтание на месте: обсуждались примерно одни и те же вопросы и давались примерно одни и те же рекомендации. Мысль как бы остановилась, законсервировалась, зажатая в тиски устоявшихся догм и стереотипов. Принятые решения не сработали в смысле предупреждения негативных, застойных явлений, не обеспечили действительного прорыва на путь интенсификации экономики, повышения тонуса всей общественной жизни.
Почему так получилось? Прежде всего, сказался разрыв между словом и делом, когда призывов и разговоров было немало, а дела практически стояли на месте. С другой стороны, сами решения носили односторонний характер, не затрагивали глубинных факторов, тормозящих развитие страны. Дальнейшее ее движение мыслилось главным образом в рамках устаревших форм политической и экономической организации общества. Реформа экономики рассматривалась как сумма организационно-технических мероприятий, не связанных напрямую с перестройкой общественных структур, реорганизацией политической системы общества, с реальным, а не мнимым расширением и развитием демократических институтов. Между тем механизм хозяйствования, выводящий страну на путь интенсификации, невозможно было создать без определенных политических предпосылок, без широкой демократии, обеспечивающей политическую свободу и развитие творческой активности масс, преодолевающей их социальную апатию.
