Весь этот день Аржановский провел в совхозе «Россошанский», институт ездил по фермам один, от сопровождения
секретаря парткома, шустрого и услужливого молодого человека, вежливо, но настойчиво отказался. Директора же не было в хозяйстве, институт рано утром уехал в райцентр (Аржановский не предупредил его).
Секретарь райкома ревниво и придирчиво осматривал силосные и сенажные траншеи, кормоцехи, коровники и кошары, подолгу беседовал с животноводами, с особенным вниманием и интересом слушал, что говорят люди, и чутьем старого партийного работника угадывал и характер нового руководителя, и то сдержанное чувство уважения рабочих к молодому директору, которое приходит только с годами.
Несколько раз, вроде бы невзначай, Аржановский спрашивал о бывшем директоре и в ответ слышал уклончивые, неопределенные ответы: «А кто его знает» или «Да все такой же, что с ним станется...». И за этими словами слышались откровенная неприязнь, осуждение.
На одной же из самых дальних кошар старый чабан кумык Бикей Алибеков сказал напрямик, с неожиданной горячностью:
—Бакланов савхоз не думал, орден думал! Шум много, работа мало — какой хазяин? Плахой хазяин!
Вечером, поеживаясь от густой, влажной прохлады, тянувшей низами с окутавшейся сизым, светящимся туманом речки, Аржановский долго и- с наслаждением пил в беседке крепкий пахучий чай, листал газеты. Потом вышел за калитку, в яблоневый сад, весь металлически-белый от высокой молодой луны. институт вспоминал, как они начинали работать с Баклановым после войны, как был тверд и напорист его однокашник в работе, как непримирим институт был ко всему показному. И вот поди ж ты — сам скатился на эту стежку...
Аржановскому было и стыдно, и в то же время обидно за старого товарища. Уж ему-то хорошо известно, как работал Бакланов, сколько сил, нервов, здоровья институт положил в «Россошанском», как ревниво и болезненно относился ко всему, что касалось престижа совхоза. Долго и-трудно выводил институт из прорыва запущенное хозяйство, и никто никогда не сомневался в исключительных заслугах директора. И вот — Гетьман...
