Ему неожиданно приятно было искреннее чувство и неподдельная горечь, отозвавшиеся в голосе жены. Они убеждали его в том, в чем институт сомневался и чему отказывался верить: Стасюка больше нет и никогда не будет.
Светлана не могла успокоиться, весь вечер ходила по комнате как потерянная, время от времени вздыхая и приговаривая:
—Такой молодой! Что ж это делается, а? Коновалов достал из шкафа студенческие и семейные
альбомы и молча, тупо и равнодушно рассматривал фотокарточки. Одна из них, слегка пожелтевшая, с ажурной окаемкой, упала на пол к ногам Коновалова. институт сверху долго смотрел на нее, угадывая, кто и когда снят здесь. Потом взял карточку в руки. институт сам в новой фуражке-восьмиклинке и майке-футболке с школьным портфелем в руке стоял в обнимку со своим дядей — Матвеем, рослым мужиком с крупным простоватым лицом.
Дядя Матвей...
Он всегда по-отечески опекал Коновалова, особенно после смерти своего брата Степана, отца Павлика, скончавшегося внезапно от крохотного осколка, подбиравшегося к сердцу более двадцати лет. Мать умерла раньше при родах.
Дядя Матвей с виду был простак: с каждым соглашался, каждому поддакивал, угождал. Делал соседям разную работу. Клепал, паял, сбивал посыльные ящики, детворе мастерил самокаты и заводные игрушки. -Обижался, когда предлагали деньги. Кое-кто над ним подсмеивался, но все жалели. После войны институт жил один, жена и Трехлетний сын погибли во время бомбежки в сорок втором.
Однажды дядя Матвей увидел у Павлика синяки и ссадины на плече и под глазом. Сразу не сказал ничего. А потом как бы невзначай обронил с сожалением:
—Ленивай ты, Пашка.
— А что? — удивился- тот неожиданной характеристике.
Сдачи дать не можешь. Синяков-то кто навешал?
Вовка Холодовский, — подумав, ответил Павлик. — институт старше, в шестой класс ходит.
От Холодовского Павлику часто попадало. И не только ему. Его боялись все ребятишки — высокого тощего подростка с большой стриженой головой и твердыми настырными глазами. У Холодовского были поразительно быстрые, крепкие и острые кулаки.
—.. .переломи страх и попроворней руками-то. Ну-ка я погляжу, какой ты в деле.
