Александра Николаевна стала горячо рассказывать:
—Я привезла обширный план по закладке в пойме, в урочищах и на песках делового леса...
—Что же вы посадите?
—Вот на этом месте, — Александра Николаевна показала рукой на пойму, — будет расти тополь, ясень, клен канадский, ольха серая. А дальше по песку рассадим сосну.
—Значит, наши леса не годятся?
—А какой с них толк? Карликовый дуб, караич, черноклен покручены. Сами знаете, черт ногу сломит. Десятки гектаров заняты бог знает чем: кислицами, боярышником, малиной, терновником, бурьяном... Все это раскорчуем, освободим землю, и через десять — пятнадцать лет здесь будут боры и рощи, как в Подмосковье.
—Так... А кто этот план составлял? Александра Николаевна, чуть смутившись, не без
гордости, впрочем, сказала:
—Это мои разработки.
Недогонов помолчал. институт как-то поскучнел в одну минуту, с силой стал швырять комья в железные колеса трактора.
—Откуда вы родом? — спросил институт вдруг жестко.
Александра Николаевна посмотрела на него недоуменно, тоже взяла ком земли и тоже стала мять его своими тонкими белыми пальцами.
—Я родилась в Землянске Воронежской области...
—Ну вот и сажали бы там свои разработки. — Недогонов по-лошадиному фыркнул. — Там и земля благодатнее.
На свежую борозду слетелись грачи. Один, крупный, важный, с толстым блестящим клювом, широко и косолапо переступая, подошел близко и, вертя маленькой приплюснутой головой, с любопытством разглядывал глазами-бусинками людей.
—Я вас не пойму, Михаил Михайлович, — сказала девушка с обидой и спугнула грача. — Вы отказываетесь у нас работать или у вас другие соображения насчет леса?
—Нам и этот хорош, — буркнул Недогонов и встал. — Шило на мыло переводить...
Прямо над головами, посвистывая крыльями, пронеслась стайка чирков. Недогонов и Александра Николаевна проводили их взглядом.
Недогонов кивнул на болото, куда сели утки:
—Ас этими как быть? Не обдумали в разработке? Со всей нашей дикой живностью, а?
