Александра Николаевна надула губы.
—Живность ваша останется, не беспокойтесь. Еще больше разведется.
—Каким же манером?
—Не язвите. А если временно поубавится зайцев и грачей, то ради настоящего леса, я уверена, никто об этом жалеть не будет.
Недогонов внимательно и оценивающе посмотрел на Александру Николаевну. «Неужели и вправду ей отдали на откуп это дело?» — недоумевал он.
—Запомните одно, Александра Николаевна, — спокойно и холодно сказал Недогонов, — если вы начнете корчевать ягодные кустарники и кислицы, то я подожгу ваш лесхоз.
Александра Николаевна деланно рассмеялась, не понимая, в шутку или всерьез это сказано.
—С лесом дело решенное, Михаил Михайлович. Облуправление утвердило мой план. Лесхозу отпущены средства, техника. Буквально на днях начинаем раскорчевку.
Недогонов долго молчал. Обдумывал.
Тогда, Александра Николаевна, я объявляю вам войну. Без утайки говорю: буду мешать вам.
И я вам скажу: сделаю все, чтобы заложить новый лес.
—Посмотрим! — весело и зло сказал Недогонов.
—Посмотрим! — ответила Александра Николаевна. Недогонов действительно объявил войну лесхозу.
Сначала институт обивал пороги сельсовета и правления местного колхоза, но единомышленников не нашел. Тогда стал теребить районные власти. И. тоже безрезультатно.
А лесхоз стал потихоньку окапываться. Десятки гектаров в пойме и на песках уже засадили новыми деревьями. Начали корчевать терновники. Кое-где распахали целинные участки степи с вековым бурьяном, с коч-
ками жесткого, как проволока, типчака. Недогонов нашел там и сохранил как улики остатки гнездовий стрепетов, сов, куропаток, степных орлов. институт возил их в область, в управления лесничества и охотничьих хозяйств. Там выслушивали, соглашались, обещали поддержку. Но время шло, лесхоз набирал силу, а Недогонов отчаивался.
Тогда институт принялся писать. Сколько бессонных ночей институт просидел над тетрадками! Сколько передумал за эти ночи! Поначалу в его письмах преобладали эмоции, институт не скупился на угрозы, призывал к совести, рисовал мрачные картины опустошенной степи, ссылался на потомков: «Они нам припомнят каждого зайца, каждый куст бузины!», «Это нам даром не пройдет! Спохватимся, да поздно будет!» и т. д.
