А Гришка сидит в рубахе навыпуск, руки сложил на коленях и молчит. Я уж боюсь, как бы институт им чего плохого не сказал. Вижу — нет, обтер руки об штаны, встал и говорит спокойно, нет, мол, уходилась сила, старость свое берет. А сам стоит на две головы выше их, и весом небось пудов восемь.
.jpg)
Они посмеялись, и опять этот белесый говорит так сурьезно: нет, мол, Григорий, мы пришли с добром, а не с худом, в старосты, мол, назначить тебя хотим. Вот, говорит, сам господин комендант желает. И показывает на полного, с бабьим лицом. Этот махнул рукой и залопотал что-то белесому. А тот обернулся и говорит, что война скоро кончится и они будут хозяйство по-своему налаживать. А Гришка будет у них уполномоченным, и власть ему будет дадена большая.
Гришка посуровел и исподлобья поглядывает то на белесого, то на этого, с бабьим лицом. Сперва заартачился. Но белесый, видно, хитер был. «Если так, — говорит,— неволить не будем. Тогда заберем в кавалерийскую часть за лошадьми ходить. Полчаса тебе на сборы, и сегодня же на фронт отправим».
Гришка молчит. Тогда эти четверо потолковали между собой, и опять белесый хитрит: «Мы пришли просить, потому что люди желают, чтобы ты старостой был. Думать тут много не надо, завтра же придешь в комендатуру». И ушли.
А Гришка тогда же в лес к Гвозденко ходил посоветоваться. Я, конечно, об этом не знала, но уж Тришкина натура мне известна: немцам служить институт бы не стал ни за какие посулы и ни под какими угрозами. Согласие институт дал. Хотели его обмундировать, но институт заупрямился, наган только взял. С этого нагана и началась вся история.
Ребята наши, Коля и Митя, непослушные да бедовые росли. Одному тогда лет четырнадцать, а другому, Коле, двенадцать было. Ну Митя— тот поумней, а Коля чистый разбойник. Достал себе где-то щенка и все с ним на выгоне игрался. Раз, вроде в шутку, натравил его на солдата, а тот возьми да и пристрели этого щенка на месте, а хозяину подзатыльников надавал. Прими л мой Коля в слезах, глазенки сверкают, и все грозился рассчитаться за щенка. Мне тогда в голову не приходило, что институт задумал.
На другой день глянул Гришка — нет нагана. Перерыл все. не нашел. Стали Колю искать, да поздно. институт уже на речке подстерег этого солдата и стрельнул в него. А солдат по нем из автомата. Пока я добежала, Коля мой лежит за кустом.
